Главная страница Послать письмо
 

J.R.R.Tolkien's Middle-earth


Пути людей 1999.
Аталанте 2000.
Четвертая стража 2002.

Список игр

Исторические игры


Список игр

Фэнтезийные игры


Перемещенные 1999.

 

Список игр

Пути людей 1999

Весьма знаменательная для меня игра, потому что именно на этой игре я познакомилась с моим будущим супругом.
Эта игра была о событиях Второй эпохи, когда Умбар принадлежал еще нуменорцам, когда только-только стали появляться первые назгулы и затемняться произволом Саурона Серединные земли.
Моя квэнта на "Пути людей" была историей одного мальчика-харадца из Ближнего Харада. История юноши блаженного и художника, и история того, как он постигал чудо благородства и мудрости Высоких Людей Запада. Собственно именно об конфликте благородства, мудрости и искажения была эта игра.
Персонажа звали Саэнна.

Saenna

Итак, все началось с тех пор, как Солнце 16 раз прошествовало по Кругу небес. Отец женился против воли своих родителей на девушке, что родилась с серебряными волосами, с очень белой кожей, и очами цвета огня*. Она была родом из Земли Солнца Сайр-та-хана. Жрецы той Земли не любят серебро. Серебро – плохой металл, так говорится в их поверьях. Родители её были набожнейшими людьми, но в Храме прокляли родителей за неё, и семья девушки нашла приют здесь в Нгхаур-та-хане. Но как рассказывал мне отец, злоречивые люди и в этих землях не отказывались лишний раз напомнить, что её душу в Святом Храме отдали злым духам; но знайте – мой отец не верил этим злым россказням (и я не верю), ибо девушка была сама Тишина и Кротость. Отец называл мою мать Светлым Солнышком Сайэннар, и полюбил больше самого Солнца.

Но я не помню матери. Она умерла, едва я родился на белый свет. Так отец мой остался вдовцом, и не пожелал жениться в другой раз, ибо, успев полюбить её при жизни, возлюбил до самой смерти и не разлюбит, верно, теперь уже никогда. В память супруги своей назвал отец меня – Сайиранна, но чаще просто – мой Саэнна.

Отец вырастил меня сам. Помогали добрые люди, видя, как безутешно скорбит он о моей матери. К счастью, мир не без жалостливых людей; хотя жилось нам с трудом.

Мой добрый родитель – ремесленник гончар, и сколько я себя помню, жили мы на те гроши, что выручали от продажи глиняных горшков на торговых площадях столиц и многолюдных городов. А когда мне исполнилось 4 года, обнаружил во мне отец недюжинный талант к краскам и узорам, и однажды, дав мне в руки кисть, предложил расписать маленький горшочек. Я нарисовал на нем Солнце, огонь и маму, как представлял её себе; и этот сосуд продался гораздо дороже. Купил его знатный человек и купил с большой охотой. Этот человек не был ни из народа Саур-та-хаттар, ни из народа Нгхаур-та-хаттар, а был вида весьма диковинного и чужеземного, кожа у него отливала белизной, совсем как у матери, только волосы были черные, и очи сияли серебром.

С тех самых пор и начал я расписывать отцовские глиняные творения, а дела наши пошли гораздо лучше, и торговля прибыльней. Мы были счастливы вместе. Но все 10 лет, что прошли с тех добрых дней, я ничему иному, кроме цветов, красок и изображений не учился. А когда мне исполнилось 7 полных лет, со мною и отцом моим случилась история, что определила волей уважаемого моего родителя все дальнейшее течение юношеской моей судьбы.

Случилось сие на исходе 2202 года, когда Солнце уже завершало свой неизменный годовой круг в просторах небес. Тот день был не самым удачным для нашего маленького семейного дела. Мы продали всего два или три сосуда и по очень невысокой цене. Мы возвращались домой. Я жаловался на немилость богов, а отец думал, что нам сегодня поесть; денег с собой у нас было так мало, что на них почти нельзя было купить пищи. (Ох! Горе мне! Горе! Никогда нельзя жаловаться на богов. Они очень этого не любят.) И боги покарали меня за ропот на них, меня и моего ни в чем не повинного отца. Ночью, когда мы оба уставшие, вверили свои души милостивым духам сна, на нас напали разбойники...

Они разбили все, что мы не успели продать; разорили наш костер, что согревал нас ночью; похитили меня у отца (спросонья я даже закричать не успел...) и увезли прочь. Не стану рассказывать подробно, что было после этого, ибо даже воспоминание о следующих тех днях горечью и слезами способно угасить свет Солнца и обратить пустыню в соленое море. Скажу только, что не для выкупа украли они меня, и не для того, чтобы я служил вождю их; но для того, чтобы меня свободного человека продать на вечное рабство тому, кто больше заплатит. Пусть он даже сын собаки, он получит меня всего, если только у него в лапах будут деньги – так они сказали мне... И смеялись над тем, как Солнце и небо меркли в моих глазах...

Мне не нужно было быть старше, чтоб понять, что даже если всю свою жизнь мой бедный отец будет работать и не есть при этом ни крошки, он не заработает тех денег, что надеялись получить они за меня с какого-нибудь жестокого и сказочно богатого самодура, пожелавшего бы купить мое тело и душу себе на развлечение. ...Порядочные и честные люди рабов не покупают !!!... Но тех, кто потерял на веки вечные и честь, и душу, и совесть в сём горьком мире более чем достаточно. Да пусть никогда не возгорится огонь в их очаге!!!

Что было потом? ...Рынки... городские площади... пыль дорог... жара... жажда... и опять пыль, опять крикливые города, опять площади, грязные переулки и вновь рынки, и рынки, и рынки, рынки несчастных невольников, что когда-то родились свободными и к которым боги столь же немилостивы, как и ко мне.

Но я перестал хулить богов, смирился с их гневом на меня (не устроили бы хуже) и стал молиться и просить у них только за отца. Я был сама кротость перед ними, а в самые тяжелые минуты представлял, что говорю с мамой, и она меня слышит и утешает: "Все будет хорошо, сынок, это лишь наказание за слишком дерзкий язык, ведь не могут же боги гневаться вечно". И они смиловались надо мной... И спустя несколько месяцев горестных скитаний отец нашел меня на одной из бесчисленных площадей, где меня очередной раз надеялись продать. И мой родитель купил меня. Отец назвал это чудом...

Вот так все это и случилось:

Мой отец понял почти сразу, что меня будут пытаться продать, как раба. И с того дня старался не пропустить ни одного невольничьего рынка, везде разыскивая своего сына. Мы встретились. И когда мой отец уже отчаялся, ибо не имел денег выкупить меня, боги милосердно послали ему рыцаря, у которого была нужная сумма денег. Слуга неведомого и благородного кхиратта нгхаурэ, да будет ясным его солнце, да не погаснет благословенное святилище его дома, да умножатся и щедрой рекой потекут в его сундуки богатства добрых земель, чужеземного вида мальчик принес моему отцу все до последнего гроша, что требовали бесстыдные торговцы за мою душу. И воскликнул и поклялся тогда от избытка сердца мой отец, священным огнем в Храме поклялся, родным очагом нашим, солнцем луной, душою своею и моей, что отработаны и возвращены будут все отданные рыцарем деньги, чтобы благородный сей человек не остался в убытке. И просил юношу-слугу подождать на месте встречи, пока он (отец) ни приведет меня (уже свободного) сюда, дабы мне узнать имя того человека, которому я своей свободой обязан....

Но когда мы вернулись обратно, юноши не нашли мы; ни юноши, ни следов его, и из горожан его никто не видел. О благородном рыцаре же отец мой успел узнать только то, что человек сей из народа Таур-ан-хаттар и домашний алтарь его в землях Уммар-та-хана. Но не имени, ни рода, ни звания мы с отцом не узнали.

А когда мне исполнилось 14 лет, и я был признан уже взрослым, велел мне отец идти к Морскому народу в ту самую Уммар-та-хана, (Умбар по тамошнему), и исполнить то, что было отцом обещано, иначе обесчещу его отцовское имя. А на вопрос о том, как же я рыцаря благодетеля найду, родитель мой ответил: "Боги помогут! А если не помогут, народу его послужишь, пока денег всех не отработаешь". Так и было сказано, и еще велел мне отец не возвращаться, пока всего не исполню. ... так благословив в нелегкий путь и милость богов на голову мою призвав, на северо-запад отправил к Святилищу Заката, что стояло там некогда в древние времена.

И вот я теперь здесь в Уммар-та-хане, а что делать дальше ума не приложу. Впрочем, будет уж как будет, и пусть случится, как должно случится, а иначе... пусть не увидеть мне теплого моего очага, отца, мать в добрых снах и Солнце.

 

* Так отец моего персонажа описал свою супругу, родившуюся полностью альбиносом, насколько это возможно в природе (а также в южных широтах).

Список игр

Аталанте 2000

Происхождение Îmrahonâd'а
Quenta Îmrahonâdva
Отец Îmrahonâd'а
Чины военные и гражданские

Список игр

Происхождение Îmrahonâd'а

Îmrahonâd Manôzagaro мой персонаж на игру "Аталанте".
Он нуменорец-полукровка добившийся одного из самых высоких постов в гражданской карьерной лестнице при поледнем короле Нуменора Ар-Фаразоне Золотом. Он последний Верховный Канцлер Нуменора, тот кто поднес для подписи указ "О Великом походе на Запад", тот кто записал бы летопись этого похода, если бы Великая Армада не сгинула в пучине волн, и тот кто сошел бок-о-бок с Ар-Фаразоном на Великие Земли Валар, где он ныне спит погребенный под камнями рядом со своим королем до Последней Битвы Битв.
О последних годах существования Нуменора в Арде и была игра "Аталанте".
В Таблице вы найдете годы правления последних 4-х королей Нуменора, и события из жизни рода Îmrahonâd'а, освещенные паралельно годам правления этих королей.
Файл дан в формате .pdf: Вiography.pdf

Список игр

Чины военные и гражданские

Это – служебный текст к игре "Аталанте" и представляет собой табель о рангах при короле Ар-Фаразоне Золотом.
Исходя из немалой любви автора сайта к языку Adûnaik (J.R.R.Tolkien), исходя из реалий сюжета игры, и исходя из симпатии к персонажу Îmrahonâd, табель о рангах был переведен на Adûnaik вашим покорным слугой.
Гражданские чины составлены мной, военные – моим супругом, широко известным в узких кругах под именем Радомир.

Чины гражданские

Ar-Pharazôn — (Его Величество Император, Король Нуменорцев, Властелин Нуменора) Kathuphazgânun, Ârun 'nAdûnâi, Bârun 'nAnadûnê. (ЧС)*

1). Zigûr (Sauron) — (Лорд Советник Его Величества) Arsapthânun. (ЧС)
2). Târikuzîr — (Лорд Управитель Королевского Двора) Arzadanubârun.
3). Karîbuzîr Tamarhilo — (Нардубар Золотой Гвардии, Лорд Маршал Нуменора) Arnardubârun 'nPhuzgîn 'nAnadûnê. (ЧС)

4). Minalzagar — (Князь Форостара – Северной Пятины) Dâirubârun 'nPhorozâyan. (ЧС)
5). Batânuzîr — (Князь Орpостара – Восточной Пятины) Dâirubârun 'nOrrozâyan ('nAzûlzâyan). (ЧС)
6). Lômizîr — (Князь Хьярростара – Юго-Восточной Пятины) Dâirubârun 'nHyarrozâyan ('nHyarazûlzâyan). (ЧС)
7). Zimrabân — (Князь Хьярнустора – Юго-Западной Пятины) Dâirubârun 'nHyarnuzâyan ('nHyaradûnzâyan). (ЧС)
8). Gimilkhâd — (Управитель Андустара – Западной Пятины) Dâirubârun 'nAnduzâyan ('nAdûnzâyan). (ЧС)
9). Gimilhil — (Управитель Арудайры – Земель Короля) Dâirubârun 'nÂrudâir. (ЧС)

10).Lômihil — (Градоправитель Азулад – Ромэнны) Kad(ar)ubârun 'nAzûlad.

11).Khâubêth Bêthbêlo — (Лорд Хранитель Мудрости Законов, канцлер) Izindubârun. (ЧС)
12).Îmrahonâd Manôzagaro — (Чиновник в канцелярии Хаубэта, помощник лорда канцлера) Izinduzanun.
13).Dâirahil — (Лорд Хранитель Aрхивов, архивариус) Saphidubârun.
14).Minalzîr — (Чиновник в канцелярии Дайрахиля, помощник лорда архивариуса) Saphiduzanun.

15).Gimilzagar — (Глава Гильдии Оружейников) Sapthânubârun 'nTamarim. (ЧС)
16).Dulgukhôr — (Глава Гильдии Морестранников) Sapthânubârun 'nAzruzanim. (ЧС)
17).Gimilzan — (Глава Гильдии Звездочетов) Sapthânubârun 'nGimluzanim. (ЧС)
18).Minalmagân — (Глава Гильдии Ремесленников) Sapthânubârun 'nMagânim. (ЧС)
19).Bêthbêl — (Глава Гильдии Книжников) Sapthânubârun 'nSaphdanim. (ЧС)

* (ЧС) – аббревиатура обозначающая необходимость этого чина присутствовать на Королевском Совете.

Войска

Есть сухопутные:

Phuzgin — армия (2< легионов)
Phuzgun — легион (2 пехотные когорты + 1 стрелковая), 3000-3600 человек
Rohta — когорта (5 манипул), 1000-1200 человек
Uzgratsatta — манипула (2 центурии), 100-120 человек
Uzgur — центурия, 50-60 человек

Есть морские:

Azraphuzgun — армада (2-3 эскадры)
Azrarohta — эскадра (5 команд)
Balak — команда

Чины военные

Cухопутные чины:

Kathuphazgân — Император (он же король Ар-Фаразон)
Arnardubâr — Маршал (командир армии)
Nardubâr — Консул (командир легиона)
Naru'nKarib — Рыцарь, военный трибун (командир когорты)
Zagurzan — Оруженосец (командир манипулы)
Obhardu — Центурион (командир отделения)
Nardu — Рядовой

Mорские чины:

Kathuphazgân — Император (он же король Ар-Фаразон)
Arnardubâr — Старший адмирал (командир армады)
Nardubâr — Aдмирал (командир эскадры)
Naru'nВalik — Капитан корабля
Zagurzan — Старший фицер (от боцмана до старшего помощника)
Obhardu — Мичман, рулевой, командир расчета метательного орудия
Nardu — Матрос

Список игр

Четвертая стража 2002


"Четвертая Стража" игра о событиях Четвертой эпохи, случившихся сильно после того, как последователи Саурона в 138г. попытались последний раз затемнить Серединные Земли и приготовить место для еще одного возвращения Тьмы. Возвращение Тьмы не удалось...
А вот как потом распорялились наследием предыдущих Трех эпох наследники легендарных народов после ухода Эльдар за пределы Зримого мира, именно об этом и была игра.

Анналы Толтомапов
Род Aërwen
Семья Aërwen

Список игр

Анналы Толтомапов

Толтомапы древний моредайнский род происходящий из сторонников Кастамира. Фамилия Толтомап пререводится с Quenya как "Осьминог". Таково было прозвище прородителя этого древнего рода.
Анналы сделаны ввиде таблицы, состоящей из трех частей (по количеству младших домов отделявшихся от этого рода). В таблице вы найдете имена всех представителей этого рода с датами событий и годами жизни каждого поколения.
Файл дан в формате .pdf: Toltomap's Annals.pdf

Список игр

Род Aërwen

Квэнта написана от первого лица

Самый древний наш предок был из сторонников Кастамира (Ëarentir Toltomapimo). После смерти короля он переселился в Умбар вместе с королевскими родственниками, где его род существовал весьма неплохо вплоть до 1810 III эпохи, пока Умбар не был завоеван Гондором. О дальнейшей судьбе рода предка достоверно известно немногое; но в 2454 III эпохи, когда Умбар был отвоеван назад у Гондора уже оформившимся народом морэдайн, среди прочих морэдайнских Домов обнаружился один, носивший имя рода древнего предка из сторонников Кастамира (Markel Toltomap/Toltomapimo). Дом относился к Старшим, и на гербе его красовался серебряный осьминог на голубом фоне*.

С этого года и началась достоверная история Рода Осьминога, давшего жизнь нескольким Домам, в том числе и нашему.

* * *

Род Осьминога тогда еще не бедствовал, земель и богатства пока хватало, и рождалось по одному наследнику в поколение. Но в 2512 у очередного наследника (Mar Toltomap) родилась двойня - мальчики-близнецы (Liviy и Daymon). А в 2540 истощились колонии, питавшие род самого первого Осьминожьего Дома. И двум братьям пришлось разделиться и отправиться на поиски новых земель. Так из одного Дома Осьминога образовалось два. Тот брат, что родился раньше на 10 минут (Daymon Toltomap), оставил себе герб отца (серебряный осьминог на голубом фоне, см. выше), а другой брат (Liviy Toltomap) взял себе также герб отца с тем же девизом, но уже немного измененный: с черным осьминогом на голубом фоне, и назвался Младшим Домом Осьминога.

Два Осьминожьих Дома жили душа в душу. Часто наведывались друг другу в гости, и в дружбе и любви между собой растили своих детей.

В таких отношениях прошло несколько поколении, и все были счастливы, пока в 2680 году не случилась трагедия.

 

Еще не имея наследника, глава Серебряно-осьминожьего Дома ушел в плаванье и не вернулся (Herman Toltomap). Потом чайки рассказывали, что он погиб в бурю: он сражался за жизнь корабля, даже когда корабль лег на воду, но так и не спасся. Оставшийся в живых глава другого Дома (Valer Toltomap) не смог просто так смириться с гибелью побратима, и закатив грандиозные поминки на собственном судне "Черный Осьминог" ("Morne Toltomap") прямо на рейде, на этих поминках (увы!) напился почти до бесчувствия, и в состояния полного нестояния страшным проклятьем проклял и море, и Оссэ, и Уйнэн.

Когда же дней через 7, чуть не отдав концы, он наконец проспался и услышал, что он натворил спьяну, бедняга едва не лишил себя жизни… удержали..., но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь :(((. Так род Черного Осьминога (от которого происходит и наш Дом) сам оказался под проклятьем, ибо Оссэ шутить с проклятьями не любит.

 

Но моредайн не сдаются! Трезво рассудив, что если Оссэ на него обиделся, то помощи от него ждать не приходится, глава Дома Черного Осьминога решил брать свою судьбу в свои собственные руки. Уж как получится... хотя перед Оссэ он все же будучи уже в здравом уме и трезвой памяти попытался извиниться...

 

Сначала казалось, что Рок пронесся мимо Дома проклявших, что Оссэ либо простил, либо не услышал проклятья, так как через 15 лет в 2695 г. состоялся грандиозный Поход Пятерых, и проклявший глава Дома Черного Осьминога был одним из пятерых, что возвратились с богатой добычей. И по сему поводу (а также в связи с избавлением от возможной беды) возвратившийся глава решил (на всякий случай:)) непременно сменить старый герб, под которым проклял море, и корабль, на котором это случилось, на новые. Теперь герб с черным осьминогом, превратился в герб с черным осьминогом, пронзенным белым мечом.** Корабль же разбирать Валер не стал, а оставил как реликвию, надеясь потом рассказывать внукам, как его род обманул судьбу. К тому времени у главы Дома Черного Осьминога Валера уже был сын (Donat Toltomap), а также двое внуков (Mariy и Longin).
Когда наступил 2726 год, младшему сыну Доната Лонгину исполнился 21 год. В 2735 году Лонгин женился, в 2736 уже и сам готовился стать отцом.

А когда сие радостное событие совершилось, и родился Kondrat Toltomap, Лонгин взял да отделился от семьи собственным Младшим Домом, благо богатства привезенные родным дедом из "Похода Пятерых" этому способствовали, и унаследовал новый дедовский герб с осьминогом и белым мечем, с желтой полосой на гербовом поле, а также второй новый корабль (на первом плавали отец и старший брат). Но судно "Черный Осьминог" осталось у отца Доната в доках.

 

Жизнь текла неспешно и успешно, и долго бы так, наверное, продолжалось, но в 2737 г. в Умбаре начались кровавые и страшные неурядицы. Многие погибли; и "Морниэ" забрал главу Старшего Дома Черного Осьминога Доната, вместе со старшим сыном Марием. Но Лонгину повезло, причем очень, ибо имущество Старшего Дома перешло в руки Младшего вместе со Старшинством, и почти не досталось соперникам. Так Младший Дом получил еще один почти новый корабль, старую семейную реликвию - "Черного Осьминога" - и синюю полосу на гербе. И, если не считать гибели отца и брата, то опять-таки, для очередного Дома Черного Осьминога всё сложилось совсем неплохо: и богатство есть, и старшинство, опять же, в 2742 родился еще один сын (Martan Toltomap) Но радость была не слишком долгой, ибо в 2763 году случился страшный шторм, и, недавно став Старшим Домом, Дом Лонгина вновь остался лишь с тем, что имел до получения своего Старшинства, то есть: единственный собственный корабль (теперь едва-едва живой), плюс опять же "Черный Осьминог" (почти совсем не пострадавший, зар-раза!, по сравнению с тем каким он был до шторма) и полностью развалившийся док (хорошо, хоть члены семьи не пострадали). Глава Лонгин очень разозлился, в сердцах обозвал "Черного Осьминога" "Черной Каракатицей" и крепко задумался.... ибо понял, что Оссэ, кажется, оказался злопамятным.

Крепко думал глава Лонгин целых несколько лет; вспоминал подробности гибели и свершившихся смертей, подробности тех старых поминок и прозвучавшего проклятья, усиленно поминал Оссэ... и, в конце концов, решил, что Оссэ будет доволен, если ему в жертву отдать тот самый корабль с которого и начались все их беды, то есть "Черного Осьминога" (корабль, конечно, реликвия, но, с другой стороны, какой от неё прок, если все по прежнему плохо, и удачи в делах нет?). И уже был назначен день жертвоприношения, но за двое суток до назначенного срока самый младший из сыновей Лонгина Мартан куда-то вдруг делся. А когда спохватились, выяснилось, что мальчишка исчез не один, а вместе с пожитками и с "Черной Каракатицей (то есть Осьминогом)", будь этот корабль трижды неладен!!! Старший же сын Кондрат остался с отцом.

И только спустя пять лет дошли до Умбара слухи о том, что в одной из отдаленных бухт видели "Черного Осьминога", вполне на плаву, и с молодым капитаном на борту (разумеется, это оказался Мартан). И меньше чем через год на Совете Лордов было объявлено о возникновении нового Младшего Дома. И стену Совета украсил новый герб: все тот же черный осьминог, но уже опять безо всякого меча и на темно-синем фоне, с желтой полосой снизу***. Это было в 2769 III эпохи.

* * *

И до сих пор так у нас этот герб и есть, и старый, теперь уже вконец размочаленный, "Черный Осьминог"**** тоже у нас. Это собственность нашей семьи... впрочем, и Дома тоже, ибо наш младший Дом Черного Осьминога теперь, в общем-то, и состоит только из нашей семьи (моего отца (Кaramarth Toltomap) и меня (Aërwen Toltomap)). Больше никого у нас в роду не осталось... а с последней войны с Гондором не вернулся и наш Старший Дом, вымер весь, поголовно.

* * *

Отдельно хотелось бы рассказать еще несколько эпизодов и легенд про нашу семью:

1) Первое и единственное наследуемое нашим Дом ОЛО появилось у предка нашей семьи в 2735 году. В тот год еще ничто не предрекало грядущих бед для рода Черного Осьминога. Глава тогдашнего Старшего Дома Черного Осьминога Донат, размышляя о будущем, вышел на закате к морю, и сидел там, глядя на запад, и в последних лучах солнца явилось ему видение: дочь Уйнэн выходила на берег с раковиной в руках. Когда Донат поднялся к ней навстречу, дева исчезла, оставив раковину на земле, где Донат её подобрал. Раковина была отдана Лонгину, и Дом Лонгина выжил в жестокой резне 2737 года, где погибли Донат и Марий.

2) Умбарско-харадский поход против Гондора в 2758 году III эпохи состоялся в том числе и с участием нашего предка Лонгина. Род Черного Осьминога, как и Дом Лонгина, и наш собственный Дом, всегда отличались неприязнью к Гондору. Похоже, эта неприязнь была влита в род Черного Осьминога вместе с кровью нашего общего нумэнорского предка, того, который был самым первым Толтомапом, сторонника короля Кастамира.

3) К сожалению, в роду Черного Осьминога не было столь же однозначного отношения к Саурону. Но точно известно, что Дом Мартан-Черный Осьминог не доверял Саурону, и высказывался против союза с ним в 2951 году. Но тогда Дом Мартана был Младшим Домом, а к мнению младших, как известно, редко прислушиваются. Впрочем, Старший Дом Черного Осьминога хотя и согласился с этим союзом, но, видимо, из необходимости, понимая, что Умбару не одолеть мощь Гондора только своими силами. Пристрастием же к Черному Культу род Толтомап НИКОГДА не отличался, и о магическом бессмертии его главы не грезили.

4) Как уже упоминалось, однажды случилась история, из-за которой корабль "Черный Осьминог" (он же "Черная Каракатица") получил еще и третье прозвание - "Черная Кувыркатица". Это произошло после того, как король Элессар под именем Торонгиль тайно высадился в гавани и поджег умбарские корабли; но наш предок из Дома Мартан-Черный Осьминог (его звали Renal Toltomap, и отличался он большой смекалкой) спас "Черного Осьминога" от огня; нетрадиционный способ тушения огня, примененный Реналом, вошел в легенды под названием "поворот оверкиль". Об этом случае не забыли в Умбаре, хотя уже практически никто не помнит, чей именно корабль был спасен и кем. Но об этом сложена в Умбаре песня, и называют ее "Умбарская непотопляемая". Эту песню обычно поют, когда хотят лишний раз "напомнить Гондору, кто в море хозяин" (это такая умбарская поговорка).

5) Известно, что договор с Гондором, составленный королем Элессаром в 3020 году III эпохи, был подписан главами Домов морэдайн единогласно только после того, как тогдашний Лорд Гаваней Капитан Умбара собственноручно заколол мечом не согласившегося подписывать сию бумагу главу одного из Домов. Этим несогласным был глава Дома Мартан-Черный Осьминог лорд Fortel Toltomap, один из уважаемых наших с отцом предков. Увы, он не подчинился решению большинства, за что и поплатился жизнью. С тех пор, вернее, начиная с его сына Vital'a Toltomap'a, наш Дом старается по возможности не ввязываться в политику.

6) Кстати, в связи именно с этим случаем, несмотря на то, что об утрате Старшего Дома Черного Осьминога в Войне Кольца было известно уже в 3021 году, Совет Лордов лет пятнадцать тянул с объявлением Старшинства нашему Дому, Дому Мартан-Осьминог.

7) И, наконец, как и глава Дома Мартан-Черный Осьминог Vikant Toltomap в 2951 году решительно не соглашался на союз с Сауроном, так и мой прадед Curunir Toltomap со своим отцом Idhrenon'ом Toltomap'ом категорически не участвовали в Заговоре Поклонников Тьмы 138 года IV эпохи. И, к тому же, начиная с 49 года - года открытия Школы Мудрости в Минас-Анор - Дом Мартан-Черный Осьминог к Гондору (вернее к королю Элессару) стал относиться гораздо лояльней, чем раньше, углядев в открытии сей школы стремление Элессара возвратить к жизни ценности Нумэнора. Ибо к Нумэнору (впрочем, скорее, последних его веков, нежели первых) род Черного Осьминога всегда имел огромное "О"!!!

 

Сейчас, как я уже упоминала, нас в Старшем Доме Мартана-Черного Осьминога всего двое: мой отец и я (есть, правда, еще сезонный экипаж корабля "Черный Осьминог", но это в какой год сколько удаётся нанять). Мать моя умерла в 196 году от туберкулеза, когда мне было 8 лет. Оба деда умерли в экспедиции 195-200 годов. Бабка по матери была родом из Лебенина, и ныне тоже уже почила. А бабку по отцу, гондорку с реки Харнен, убили вастаки в 161 году в двадцатидевятилетнем возрасте. Так что отец мой тоже рано остался без матери, как и я.

И, напоследок, еще одна деталь: поскольку сына у моего отца, из-за ранней гибели супруги так и не случилось (а мой отец однолюб), меня с 8 лет приучали к ответственности и суровости жизни, словно наследника и будущего главу Дома. Отец надеялся вырастить из меня помощника, того, кто, в случае нужды, сможет занять его место. Выращивалась я, надо сказать, не совсем уж безуспешно. Так в свой первый морской поход я вышла без отца с командой в несколько человек на "Черном Осьминоге" в 13 лет отроду. Отец тогда был тяжело болен. И из этого похода я даже вернулась с добычей: целых два мешка свежей рыбы, добытой у рыбака (или, точнее, подаренной рыбаком :)).

 

*      Девиз этого герба был "Gedi godref Manardh" – "Брать благодаря Судьбе"
**     С девизом "Gedi dan na Amarth" – "Брать вопреки Року"
***   Девиз этого герба стал "Gedi ah dâf Amarth" – "Брать с позволения Рока"
****  Теперь наш корабль нередко называют "Черная Кувыркатица" ;) "Morne Táltamap". В общем, это с тех пор, как в Умбаре инкогнито побывал ныне покойный Король Элессар и пожег почти все умбарские корабли в 2980 году. Но это отдельная история.

Список игр

Семья Aërwen

Квэнта написана также от первого лица. B еще немного от лица самого автора квэнты :)

Итак, как было сказано раньше, наша семья составляет собственно Старший Дом Мартана-Осьминога, что является единственным наследником древнего Старшего Дома Маркела-Серебряного Осьминога, и Ливия-Черного Осьминога (что участвовал в Походе Пятерых).

Живем мы в древнейшем умбарском поместье, что досталось нашим предкам еще, по-видимому, от самого первого Толтомапа. По этой причине на воротах нашего поместья красуется сильно выцветший герб: серебряный осьминог на не-то голубом, не-то вылинявшем черном фоне. На нем более-менее видны очертания собственно осьминога и синяя полоса с цифрами 18… ( не то 60, не то 0… мы не знаем достоверно). Таким нашел этот древнейший герб и это поместье наш предок Маркел, вернувшийся в 2454 году III эпохи на Родину праотца, после вынужденного бегства в Харад. И с тех самых пор это поместье так и переходит от Старшего Дома к Старшему, вплоть до нас.

Веков на семь моложе поместья переходящий по наследству корабль "Черный Осьминог" (или "Morne Toltomap"). Корабль был некогда караккой, не то грузовой, не то военной. Теперь это судно двухмачтовое, на задней мачте косой парус, на передней два прямых и "Черному Осьминогу" теперь уже тоже около семи веков. Скажете, корабли так долго не живут! Ну это смотря у кого…. А Толтомапы всегда славились плотническим талантом, (да и мореходным в общем-то тоже). Во всяком случае "Черный Осьминог" выдающийся корабль, он талисман для нашего Дома Мартана-Осьминога, ведь это на нем сходил весьма успешно в Поход Пятерых наш предок из Дома Ливия. Корабль холится и лелеется нашей семьей, регулярно реставрируется, и регулярно выходит в море, хотя и недалеко. Ему море необходимо как нам воздух, иначе он рассохнется. Понятное дело, что корабль приходится реставрировать нам самим, ибо никто за такую древность не берется, вот почему первое чему учится каждый ребенок в нашем роде, это плавать, петь и держать в руке рубанок :.

Собственно, поместье времен восстановления умбарской независимости, и корабль 2500-х годов III эпохи - это единственное существенное материальное достояние нашего Дома. Есть еще, правда, земля, но, увы, уже малоплодородная; хотя то, что на ней вырастает, еще способно худо-бедно кормить Дом. Кроме этого, наш Дом промышляет добычей жемчуга (это основной доход), и иногда рыбной ловлей. За жемчугом и за рыбой мы ходим, конечно же, на "Черном Осьминоге". И пусть мы очень бедный Дом, но нашему прошлому и происхождению можно вполне завидовать.

* * *

Теперь собственно о членах семьи:

На сегодняшний момент нас двое: я и мой отец Карамарт. Оба моих деда (Рингор по отцу, и Рамлот по матери) в возрасте 68 и 65 лет ушли в экспедицию к Новым Землям в 195 году, но от туда не вернулись. Бабушку по отцу звали Мэлэт, и по происхождению она была гондорка из Харондор. Она родилась в одной из крепостей на реке Харнен в 132 году. Переехала в Умбар в наше поместье в 156 году, став женой деда Рингора. Спустя год после свадьбы родился мой отец. И до тех пор, пока отцу не исполнилось 4 года, родителей на реке Харнен Мэлэт не посещала; мой дед не хотел никуда выезжать из любимого им Умбара.

На пятом году жизни в Умбаре, бабушка Мэлэт поставила деду ультиматум с требованием немедленно отпустить её к родичам с сыном одну, или же поехать к родителям вместе с ней. И дед очень неохотно согласился на второе. И до сих пор я не знаю, просто ли он упрямился, или же предчувствовал беду. Но в 161 году когда бабушка приехала к своей матери, случилось одно из печальных событий: на крепости у реки Харнэн совершили разбойничий набег вастаки. Тогда же в одной из стычек убили мою отважную бабушку Мэлэт. Дед тоже сражался, но более успешно, сына он защитил.

Бабушку похоронили, но после похорон Рингор немедленно забрал сына обратно в Умбар. С тех пор Ригнор все время ругал гондорские крепости: "Крепости Гондора? Да разве это крепости? Попробовали бы эти вастаки напасть хотя бы на наше родовое поместье, вот тогда я бы посмотрел на то, как они удирали бы прочь от одного только вида Осьминога на нашем знамени". Дед очень долго не мог простить себе, что уступил тогда требованию жены, не подождав с поездкой еще хотя бы пару месяцев.

Вот так в возрасте 4 лет, мой отец остался без матери. А Рингор, после этого случая так и не женился и остался воспитывать сына самостоятельно. Вот почему мой отец воспитался мораданом, хотя и был наполовину гондорец. Впрочем, от деда Рингора, он таки унаследовал влечение к хрупким и аристократичным гондоркам. Так как в 187 году мой тридцатилетний отец женился на двадцатипятилетней девушке из Лебенина (тоже гондорке по рождению), звали её Лалайт. А в 188 году она стала моей мамой, потому что именно в этот год я появилась на белый свет.

* * *

Мама много смеялась, у нее был звонкий как колокольчик голос, и она умела совершенно удивительно петь. Отец мог часами слушать её песни, словно в них звучала сказка древних эпох, а я засыпала только под её колыбельную. Так и получилось, что воспоминание о матери у меня крепко накрепко связано с моими детскими снами, в которых мне виделись чародейные острова и удивительный народ, что умел творить сказки, и был прекраснее самых красивых на свете людей. А иногда бывало, что просыпаясь, и видя маму, я и в её облике почти узнавала этих странных умельцев.

Но годы шли, а отец хотел иметь наследника. Когда же мне исполнилось 5 лет, мне сообщили, что скоро у меня появится братик, и мы все (и особенно мама) с огромным нетерпением и радостью стали ожидать этого события. Но так случается, увы, что чем сильнее ждешь, тем меньше дожидаешься. Роды случились раньше времени, и братик не родился. Мне долго пытались объяснить, почему братик не кричит, и не просится на руки, но так и не объяснили. Не успевшего прожить и одного часа на этом белом свете брата родители похоронили на второй день без меня. А я скрылась, запершись в одной из комнат от то всех, и горько проплакала весь день, и даже часть ночи. Это была первая ночь из тех, что больше не одаривали меня чудесными снами, и последняя из волшебного детства. На следующий день мама неузнаваемо изменилась. Она потеряла голос, побледнела, стала очень тихой и печальной, и я больше не слышала её смеха.

Через два года после случившегося, когда в 195 году в исследовательскую экспедицию на юг отбывал отец моей мамы вместе с дедом Рингоном, мама, не смотря на настоятельные уговоры моего отца, вышла проводить экспедицию. Вернулась мама домой, кашляя, и очень плохо себя чувствуя, а на следующий день очень серьезно заболела. Поначалу её вроде бы вылечили, но не надолго, через некоторое время она опять слегла, и уже не вставала, а еще через месяц, на платке которым она прикрывала рот, я увидела первые бледные следы крови. Тогда, разумеется, я еще не знала, что это значит. А когда увидел их отец, оказалось, уже слишком поздно… Болезнь сожгла маму как-то очень быстро. И в восемь лет я осталась одна с моим отцом. Второй раз отец так и не женился: не смог больше слушать ни одной песни, и ни один женский голос, кроме разве что моего.

 

Как говорила я раньше, нашему дому нужен был наследник, это и определило мою дальнейшую жизнь на многие годы вперед. Со смертью супруги, мой отец лишился возможности иметь себе этого наследника, и взялся всерьез за меня, единственного своего ребенка. Так уже в 10 лет, я вышла в первое свое плавание, все на том же старом добром "Черном Осьминоге", и как-то очень скоро вынуждена была забыть о чародейных островах из снов, ходя под парусами на вовсе не чародейные, реальные и каменистые острова, постигая науку управления кораблем.

Кроме науки хождения под парусами, отец стал учить меня и всему остальному, что сам умел и знал. Так в 12 лет я сделала и дерева свою первую табуретку, которой очень гордилась, хотя, конечно, она получилась кривоватой. А в 13 лет, когда отец впервые серьезно заболел и не смог выйти в море, я вышла в море вместо него.

На самом деле, не случись у нас тогда сильного недостатка в деньгах, я бы все-таки повременила с этим плаванием. Но 201 год получился неурожайным, а жемчуга мы успели добыть очень немного. Отец был болен, его нужно было лечить, денег на лечение у нашей семьи не оказалось, и я впервые задумалась о том, почему Толтомапы не пиратствуют. По малолетству своему я даже решила исправить эту "ошибку", но, поскольку пиратство было единственным, чему мой отец меня еще не научил, я просто подплыла к первому попавшемуся кораблю, выхватила отцовский меч и с воплем: "кошелек или жизнь!" налетела на хозяина шхуны. Им оказался старичок рыбак. Кое-как разглядев меня подслеповатыми глазами, он молвил: "Доченька, ты, наверное, кушать хочешь? Ну, так бери рыбку-то, хоть два мешка, я много сегодня наловил, мне не жалко"… этим собственно все и окончилось.

Возвращалась я домой очень смущенная, но два подаренных мешка рыбы с собой взяла, не отказалась, хотя всю дорогу команда на до мной посмеивалась, впрочем, делала это не на виду. Вслух же моряки поговаривали о том, что если в таком возрасте этак начинать, пожалуй, и вправду может случиться чудо: и из мелкой девки вырастит вполне сносная Глава Дома Толтомапов. Почти всю рыбу тогда мы продали, поскольку оказалась она действительно удачным уловом, а что не продали, то съели сами. А на вырученные от продажи рыбы деньги мне удалось найти неплохого доктора, который поднял на ноги моего больного отца. Вот так началась моя самостоятельная жизнь. И с тех пор все чаще и чаще мне приходилось быть самостоятельной.

До моего совершеннолетия, впрочем, я ходила на "Осьминоге" с отцом чаще, чем без отца. Я изучила наш родовой корабль не хуже чем отец, и много раз помогала отцу чинить корпус "Осьминога" вместе с такелажем. Теперь я на нашем корабле по совместительству еще и капитан, ибо с 209 года отец уже практически не выходит в море. Та недолеченная болезнь, которая свалила его с ног двенадцать лет тому назад, теперь все чаще обостряется, и посему все свои дела отец передал мне. Даже на Совет Гаваней я хожу как глава Старшего Дома Мартана-Осьминога. Теперь мне 25 лет, и я собираюсь выйти замуж, за достойного рыцаря из Старшего Дома Амаруса, чтоб подарить, наконец, отцу долгожданного наследника. Впрочем, молодой Уйнор действительно весьма мне симпатичен, и к тому же меня, кажется, любит, посему я не могу утверждать, что этот брак будет непременно по расчету. Когда я выйду за Уйнора замуж, он перейдет в наш Дом Мартана-Осьминога, и все проблемы Дома мы будем решать вместе. Наша семья в его лице, думаю, найдет достойного защитника, а я подарю Уйнору сына. И таким образом, у меня получится сделать все от меня зависящее, для благополучия нашего рода. Но последнее время, занимаясь делами Дома, я все чаще вспоминаю мать, её песни и свои детские сны, больше не возвращавшиеся ко мне.

У меня есть тайное имя. Четыре года назад, в ночь своего совершеннолетия, я вышла за город искать свою судьбу. На пустынной пристани мне встретился человек в одежде странника. Он обронил кошелек, и когда я подобрала эту вещь, чтоб отдать ему и спросить о своем имени, человек взглянул мне в глаза. Под тенью платка, что укрывал его голову и чело от зноя южной ночи, я не разглядела лица, но показалось мне вдруг, что на миг в его взгляде отразилось что-то очень знакомое, родное, так похожее на утерянные мои детские сны. "Что ж, наверно Дарящая Дары имя тебе….", - тихо сказал он, и ушел. И вот теперь я не знаю, что это значит…

 

Лично от Avahandelel:

Аэрвен противоречивая личность. Ребенок, жаждущий во сне снова побывать на Чародейных Островах, о которых когда-то пела ему мать, борется в Аэрвен с Потомком в чей крови, навсегда отпечатался горький урок Аталантэ, и чья история постоянно требует решить этот урок, вытесняя картины трепетных, безоблачных снов детства. Посему, все, что написано ниже, относится не ко всей Аэрвен, а в большей мере к той половине её души, что пытается найти ответы на вопросы, поставленные историей.
Хотя до некоторой степени, поиск этих ответов для Аэрвен является, в том числе, и бессознательной попыткой воплотить в жизнь реальную волшебство и силу того, что ей смогла подарить своей любовью и талантом мать. Ведь Чародейные Острова из снов детства, это то, что находится в реальности до которой не добираются обычными дорогами. Пути, туда ведущие, еще не нарисованы на картах. И ни у кого не хватает дерзости и бесстрашия их искать вопреки известным фактам и запретам.

Идеалы Aёrwen: В первую очередь, свобода мечтаний и действий, и отсутствие страха оступится. Ар-Фаразон очень импонирует Аэрвен именно за то, что был дерзок и бесстрашен в своих мечтах и достижении их. Он дерзнул возмечтать о берегах Валинора, и доплыл ведь таки туда, призрев запреты.
Но Ар-Фаразон имел неосторожность быть на стороне !Зигура!, и именно поэтому был погублен Нуменор. (допол. о Приплывших на Девяти кораблях см. ниже)
Посему окончательно идеалы Аэрвен можно сформулировать так:
Абсолютно Бесстрашная Свобода, не направленная на службу Злу. Возможно, когда-нибудь эта свобода и будет по-настоящему достоянием людей, например в Арде Исцеленной. Но Аэрвен еще не встречала никого, кто бы имел такую свободу и умудрялся при этом не умножать зло.

Цели Aёrwen: Или все таки это достижимо? То есть: можно быть абсолютно свободным (в том числе и от страха) и не стать слугой Тьмы? Аэрвен надеется, что сумеет понять, как обрести такую Свободу в Арде Искаженной, если вообще её возможно здесь обрести. (дополн. см. об отношении к Гондору.) Посему для Аэрвен борьба с волнами в шторм, есть до какой-то степени символ этой Абсолютной Свободы, и преодоление Страха перед Волной накрывшей Нуменор и армаду Ар-Фаразона за подсказанную Зигуром! дерзость. Впрочем, Аэрвен этого не осознает.

События в жизни Aёrwen: В общем, все они описаны в квенте от первого лица.
Хотелось бы упомянуть только, что Еарентир Толтомап/Толтомапима действительно был потомком боковой ветви рода Нимира (т.е. рода теперешнего Хранителя Ключей Минас-Анор). И у этого рода есть знак, по которому родичи способны узнать друг друга : (См. Замечание для Анариель и Азрафель), даже если Рок их разбросал по разные стороны фронта: все принадлежащие роду Нимира искуснейшие плотники.

Мысли и представления Aёrwen:
О зле: Все что завязано на Мелькора и Саурона, есть Зло, однозначно. И еще Злом является Страх, который способен ограничить Свободу мечты и воплощение этой мечты.
О добре: В Добре - Страха нет, но в Добре нет и чей-либо Несвободы, (особенно духовной несвободы).
Соответственно о пиратстве: Пиратствовать - грех! А вот корсарствовать (т.е. нападать на врагов) вполне допустимо, в конце концов, они сами виноваты, что объявили войну. Но с другой стороны конфликты на море есть упражнение в Бесстрашии, ибо обычно этот конфликт происходит среди способной погубить стихии, причем тогда, когда на твою жизнь еще и покушается чужое оружие. Посему корсарство это и восстание против Страха тоже.
Посему одно из тайный хулиганских мечтаний Аервен ;), обломать пальцы Капитану Гондорского Флота (вещающего корсаров на месте преступления без разбору), никого при этом не ранив и не убив. Например: сорвать пару гербов у лорда Итилиона на виду, с его увешанного гербами судна. (гербы потом, можно даже вернуть :)
По бесстрашию это, пожалуй, будет сродни корсарству, но на свободу другого человека покушения не произойдет.
О Гондоре и гондорцах: Они конечно потомки нуменорцев, но над ними чудовищным призраком довлеет Волна, укрывшая Остров. Из-за призрака этой Волны они боятся даже помыслить о чем-нибудь хоть сколько-нибудь дерзновенном. И поэтому Аэрвен кажется, что у Гондора нет достойного нуменорцев Будущего. А есть только лишь одно прошлое.
О Короле Объединенного Королевства: С королем дела обстоят немного лучше. Во всяком случае, король благоволит к Школе Мудрости. И есть шанс, что преподающие в Школе Мудрости таки поймут, изучая историю, чем же они непохожи на своих нуменорских предков. А когда учителя это поймут, они расскажут о понятом, и будут стремиться исправлять это несоответствие. По сему с королем Объединенного Королевства у Аэрвен все же связаны надежды, когда-нибудь избавится от жалостливого призрения к гондорцам. Но пока гондорцы для Аэрвен, являются всего лишь более-менее надежными поставщиками нуменорской крови в ряды морэдайн, но ни как не поставщиками нуменорской силы духа.
Об Уплывших на Девяти кораблях: Аэрвен уверена, что вовсе не страх перед Валар заставил их повернуть прочь от Валинорских берегов, а именно, нежелание иметь что-либо общее с идеями Зигура.
Нуменорцы, уверена Аэрвен, были чужды страха, особенно нуменорцы времен Ар-Фаразона. Посему Аэрвен именно тех, кто Уплыл на Девяти Кораблях, считает людьми по настоящему постигшими тайну Абсолютной Свободы не уловившейся в тенеты Тени. Но Аэрвен еще не открыт секрет этой Свободы.
О Короле Кастамире и короле Валакаре: Кастамир был потомком Приплывших на Девяти Кораблях, это точно, причем потомком чистокровным, сохранившем в себе бесстрашную кровь предков. А вот Валакар, смешавший в себе нуменорскую кровь с кровью младших народов, вероятно именно таким образом, посеял в потомках Истинных Королей Запада чуждое нуменорцем малодушие и боязнь исследовать новое и незнакомое.
Хотя, возможно, на поверку Кастамир оказался и не лучшим королем, но он пытался, посмотреть по-новому на все, что считалось раньше истиной, и уже поэтому достоин уважения.
О предназначении подлинных морэдайн: Воскресить в малодушных потомках нуменорцев Ар-Фаразонскую дерзновенность, но так, чтоб по возможности сохранить пути от посягательств Моргота.
Проблема в том, что дерзновенностью, возможно, моредайн и способны заразить особо выдающихся гондорцев (вот Итилиона например, таки заразили). Но со стремлением держаться в стороне от путей злых, у большинства морэдайн дела обстоят хуже. Во всяком случае, моредайн, ценивших высоко чужую свободу, Аэрвен встречала реже, чем хотелось бы (если конечно эта ценная свобода не принадлежала другому морадану)
О чести: Подлинный морадан, должен быть достоин своих предков - мужественных и свободных рыцарей Нуменора.
Но подлинный морадан так же не должен быть ничьим рабом, будь то Саурон, Мелькор или просто непотребная страсть. И именно в этом состоит главное достояние мораданской чести.
Об Эру и Валар: Аэрвен полагает, что вероятней всего, Эру слишком высоко, чтоб смотреть за тем, что твориться в Арде.
Но Аэрвен точно знает, что существует Свобода Без Страха. А вот созданные Сауроном и Мелькором существа этой свободы, похоже, совсем не имели. Значит не Саурон, и не Мелькор вызвали в жизнь эту Свободу. А раз не они, то сделать это мог только Эру. За что Ему большая морэдайнская благодарность.
А по поводу Валар, Аэрвен что либо определенное может сказать только об Оссе и Уйнен. Уйнен, добрая и старается помогать (ведь Уйнен подарила предку Мартана-Толтомапа оло, которое теперь бережет этот Дом), а Оссэ странный: не то мстительный, не то хитроумный. Во всяком случае, с тех пор как Толтомапы преодолели Страх перед проклятьем Оссэ, их род стал понимать очень многие вещи из тех, что раньше не понимал, и из тех, о существовании которых не догадывался, и похоже за это Толтомапы вполне могут поблагодарить Оссе.

Эмоции Aёrwen: Это в основном весьма энергичная девушка. Она не боится никакой морэдайнской работы, ибо привыкла во всем помогать отцу: и корабль чинить, и паруса штопать, и жемчуг ловить, и рыбу потрошить, и даже на Совете Гаваней решать судьбу Умбара. Не боится Аэрвен и ответственности капитана корабля, ибо не раз плавала капитаном на "Черном Осьминоге". Она также не из слабовольный, и при желании может настоять на исполнении своих распоряжений, так, что с ней не будут спорить даже взрослые мужчины из морэдайн. Но к мужчинам мораданам она относится не как женщина, а как равный товарищ и соратник по морскому делу, и не допускает, чтоб моряки мужчины с ней заигрывали на службе, а на берегу всегда готова отстоять свою честь, даже если речь пойдет о дуэли. И собственно, только двум мораданским мужчинам позволяется проявить о Аэрвен бережную заботу, достойную юной хрупкой девушки: это отец Карамарт (но отец своей заботой Аэрвен не балует) и её жених Уйнор из дома Амаруса. Причем Уйнору позволяется быть столь откровенно заботливым только наедине. Ибо отец с 8 лет учил Аэрвен, что если она будет плавиться от мужского внимания, как свечка, то, в конце концов, её расплавят окончательно, и она не сможет быть Главой Старшего Дома Мартана-Осьминога и авторитетно выступать на Совете Гаваней.
Аэрвен унаследовала от матери любовь к песням, но, к сожалению, волшебного материнского голоса не унаследовала, хотя в принципе петь может и любит.
Унаследовала Аэрвен от матери и её жизнерадостный нрав, что был до смерти сына. Но детство у Аэрвен было отнято рано, и посему, хотя Аэрвен полностью ведет дела Старшего Дома Мартана-Толтомапа, в душе она глубоко тоскует по той самой девочке, что слушала сказки о чародейных островах и видела о них сны. Но жизнь и заботы не дают ей хотя бы не на долго возвращаться в мироздание того ребенка. И её жажда вернутся на Чародейные Острова из снов, все прочнее с каждым годом ухватывается за образ Единственного Острова. Острова грозного как Волна и прекрасного как сказка её матери.
И именно этот образ связывает Аэрвен, очень крепкой, хотя почти неощутимой, нитью с отцом и жестоким не похожим сказку из снов прошлым, уходящим в глубь веков.
И от отца, кроме плотнического таланта, Аэрвен унаследовала возможность быть достаточно крепкой для главы Старшего Дома Толтомапов.

Телесные ощущения Aёrwen: Любит прикосновения свежего бриза к разгоряченному лицу, вкус и запах морской соли, влагу морских брызг и плач чаек. Это все влечет её в странствие, и зовет туда, где, как кажется Аэрвен, она сможет обрести ту Абсолютную Истинную Свободу на которую не сможет покуситься даже Мелькор.
К некомфортным условиям существования, она вполне привыкла, как любой моредайнский моряк, и подобные условия её не беспокоят.

Физическое тело и внешний облик Aёrwen: Она достаточно высока, у нее крепкие руки, как у человека, умеющего плотничать и привыкшего легко управляться с парусами и штурвалом. Она достаточно ловка и гибка. Фигурой Аэрвен стройна, а лицом по-детски юна, и наверное даже наивна. У нее серые глаза (взгляд которых может быть и очень серьезным, и по-хулигански озорным), но в основном взгляд Аэрвен чаще озабоченный, чем какой-то еще. У неё не слишком темные и не слишком длинные волосы (косу из этих волос не заплетешь). (Av. Прическа как у меня самой). К тому же Аэрвен одновременно носит и штаны и юбку, и имеет привычку во время работы заправлять подол юбки за пояс, оставаясь, таким образом без юбки, но в штанах.
Манера общаться у Аэрвен все же несколько мальчишеская или грубоватая (с 8 лет воспитывалась отцом как ребенок мужского пола), но врожденная женственность, полученная в наследство от матери, создает с этой манерой общаться совершенно неповторимое, и часто, достаточно смешное сочетание. Голос у Аэрвен резковат, и может быть даже пронзительным.
Аэрвен достаточно крепка физически, но отличается скорее цепкостью, нежели силой рук, что, впрочем, не мешает ей осваивать морское ремесло.

 

Замечание для Анариэль и Азрафель: В том, что это действительно знак, по которому могут узнать друг друга нимирцы, мне пришлось убедиться самостоятельно, после того как Радомир узнал, что Толтомапы тоже оказались искусными плотниками. Похоже, быть родичами, ЭТО НАША СУДЬБА. Плотнические таланты у нас сглючились не зависимо друг от друга.

Список игр

Перемещенные 1999

"Перемещенные" игра из серии Перекрестка Миров. В играх такого типа события происходят где-то в "межмирье", куда тем или иным образом попадают персонажи из очень разных по стилю, по смыслу, по теме произведений. Основной интерес подобных игр – попробывать своего персонажа в общении с совершенно чужими и даже чуждыми ему персоналиями. Это тренировка менталитета и гибкости мозгов.
На этом Перекрестке Миров мой персонаж оказался, выпав из мира Толкина. Это девушка-гном из Мории Второй эпохи по имени Оддни.

Oddny

Мое имя – Одни (Oddny). Я девушка из народа морийских гномов. Мне 33 года (всего!). Родилась, соответственно, в Мории. Сие событие приключилось во II-ю эпоху, в 820 году, когда народ Эльдар еще и века не прожил в Эрегионе по западную сторону Мглистого Хребта. Выносливость и живучесть обыкновенные, гномские, но женские (известно, женщины у всех народов выносливей и живучей), и к тому же несколько раз помноженные на любовь к родной Мории, загадочной Остранне и Единственному любимому Нарви. Таланты тоже обычные гномские.

* * *

Чертоги моего отца находились у западных ворот Казад-Дума. Впрочем, ворот тогда еще не было, и Остранна только благоустраивалась. Многим жителям Казад-Дума в мое время могущественные и талантливые Эльдар были еще в диковинку. Народ знал, конечно, сумеречных эльфов, но с Эльдар не сравнивал, и, как правило, очень пришельцами интересовался. Исключением великим из этого правила был мой отец; он Эльдар ненавидел.

Все дело в том, что мой отец был из рода Огненнобородых гномов. Его предки жили в Синих горах, в Белегосте, и активно посодействовали разорению Дориата (впрочем, так же активно были перебиты на берегах Семиречья). Тогда уцелели очень не многие из этого рода, и в 40-ых годах II-ой эпохи переселились, в чертоги Мглистого. Так, что мой отец и его род, по праву считаются старожилами Казад-Дума, и весьма почтенным родом. Но такие обиды, как почти полное истребление целого народа, гномами очень плохо и долго забываются, отсюда и застарелая, вековая ненависть.

А вот я в мать пошла. Она из рода Черноволосых, и ничего против Эльдар не имеет. Кроме того, у меня есть друг – гном Нарви. Правда он меня лет на 20-30 старше, но даже 60 летний гном среди нашего народа считается еще не вполне зрелым и именуется юношей. А Нарви не просто хорошо относится к эльдар, но и очень крепко дружит с ними, особенно с одним – Келебримбором зовут. Он замечательно искусный мастер и, кажется, даже королевской крови. Ох, кто их эльдарскую родословную разберёт… Говорят Келебримбор внук какого-то Феанора, весьма среди эльдар именитого. Но не это важно, а важно то, что Нарви ему, чуть ли не в рот смотрит, и в Эрегионе ночует куда чаще, чем вообще в Мории бывает. Келебримбор его звездным небом любоваться научил, часами могут так вместе сидеть и смотреть, ни слова не говоря. А мне очень Нарви нравится, как только может девушке нравиться юноша… И я хочу быть с ним в одной семье! Скажете, рано что-то думаю… Мне отец тоже так втолковывал. И это он еще не знал, что речь о Нарви идет.

В общем, наступал тогда знаменательный день, впервые за 30 лет моей жизни отец разрешил мне в кузнице обосноваться и на практике гномскому ремеслу обучаться. С завтрашнего дня я принималась в отцовскую артель мастеров, пусть даже младшим подмастерьем. Естественно, я со всех ног побежала Нарви об этой замечательной новости сообщить (ведь мы с Нарви были друзьями, хотя он мне больше чем друг). По такому случаю к нам также Келебримбор присоединился с некоторыми из своих сородичей, не надолго конечно (это его Нарви позвал), и день обещал быть славным. Однако, даже этого "не надолго" хватило, чтоб в моей жизни все перевернулось с ног на голову. Да вовсе и не причем здесь Келебримбор…, просто моему отцу, который никогда особо досугом своей дочери не интересовался, понадобилось зачем-то вдруг меня разыскать.

И вот НАШЁЛ!

С кем!? С Нарви!!! с этим легкомысленным безмозглым глупцом, что в рот эльдар смотрит, даром, что своего ума нет! в 60 лет – хуже ребенка!…. И в компании КОГО?!!! ЭЛЬФОВ…. Да чтоб его малолетняя дочь….!!!!!

 

И цапнул меня батька, крепкой своей гномской ручищей за шиворот, почти через весь Эрегион волоком протащил да и запихнул в нежилой чертог под домашний арест, чтоб сидела, пока ума не наберусь. И еще дверь на множество засовов забаррикадировал (чтоб, не сбежала), посадил на воду и сухари, что под дверь пролезали… Так вот!

Плакала моя кузница, Эрегион, эльфы и славный мой Нарви!

Долго я там сидела. Сначала рыдала. Надоело… слезами горю не поможешь. Потом думать начала, да темницу свою обследовать, стены потихоньку выстукивать. И выстукала… Дверь, конечно, очень добротно была заперта, если уж гном какую-то дверь запирает – бестолку взламывать. Но за стеной вентиляционный канал проходил, ходище такой, чтоб гору проветривать, к счастью, ну не знаю как! Инструментик давно забытый нашелся, поганенький конечно, но торопиться мне было некуда, да и руки аккуратные, даром что девушка. Так, осторожненько, чтоб инструмент не сломать, и не особо стену уродовать (а то сразу прокоп обнаружится) выкорчевала я пару камушков, что строители оставили, надо же было им как-то эту вентиляцию делать, да и забралась в вентиляционную коробку.

Ну и тяга!!! Больше всего боялась, что канал узким будет, и засоренным очень. Какой там засор, там уроганище свищет, если что и было, так сдуло давно. Это, видимо, был один из главных каналов, от которого множество других мелких ветвится, и, похоже, он прямо на голый склон выходил. В общем, повезло, так повезло! Мало не покажется! Прихватила с собой инструментик найденный (так, на всякий случай..), стиснула зубы от холода и для большего мускульного напряжения и… полезла…. А пока лезла, гномской бородой поклялась, что домой не иначе как супругой возлюбленного Нарви вернусь. Так и порешила.

* * *

Я таки выбралась, аккурат вдали от каких бы то ни было ворот. Но в Морию вернулась. Глубоко не заходила, пошарила по восточным чертогам, так чтоб на глаза никому не попадаться, нарыла меч (для самообороны), кое-какую еду, ибо не знала еще куда пойду, теплый плащ (отогреться). И на восток к заповедному озеру подалась. О, Келед-Зарам… Рассудила я, что там, в тишине, у волшебных его вод легче будет мне придумать, как задуманное осуществить. К сему озеру я и спустилась.

Устроилась я на россыпи камней, в зеркальную его гладь тихонько заглянула. Диво Дивное! Над головой солнце светит, а в отражении воды небо темно-синее, как в светлую ночь, млечно-звездное, мерцающее!... Никогда еще я это озеро не видела и даже самом смелом воображении не предполагала, что Келед-Зарам так прекрасен. И вспомнила я, как мы с Нарви и Келебримбором на ночные звезды любовались, а Келебримбор по Эльберет пел. Эти ночи были самыми волшебными в моей жизни, совсем как сказочные воды Зеркального. Теперь и пришло мне на ум, как Нарви о любви моей сказать и так, чтоб он не захотел в руке и сердце своих отказать. Не зря я у озера совета спрашивала! Подсказали мне его глубины камень драгоценный найти, чтоб цветом был как кусочек этого озера – сапфир синий, чистейшей глубины, с сияющей звездой переливающейся, чтоб от небесных трудно было отличить. И поселить этот корунд озеро подсказало в венец серебряный, такой же красивый как, у Келебримбора-мастера, нет, еще прекрасней. Пусть этот драгоценный венец, со звездчатым глубоким сапфиром, на челе Нарви сияет, соединяя в себе одном, и красоту дивного эльдарского звездного неба, и волшебство вод Келед-Зарама! Нарви от такого подарка не сможет отказаться, и поймет, как сильно я его люблю. И тогда я его супругой стану…

Я уже видела в воображении своем, как Нарви с восхищением примеряет мой венец, как потом, нежно меня обняв, целует и предлагает выйти замуж. Вот мы уже в праздничных одеждах, взяв друг друга за руки, садимся за пиршественный стол и…. И тут я слышу резкий и внезапный окрик… От неожиданности я подскочила на месте, оглядываюсь в сторону Мглистого и вижу силуэт моего ОТЦА!!! Он свиреп до ярости! Я стремглав кидаюсь от гор, поскальзываюсь, ноги срываются с россыпи… Дальше я помню только то, что земля ушла из-под ног, и стремительно приблизилась гладь воды, а еще пару мгновений спустя, поняла…. Я ЛЕЧУ В ОЗЕРО!!!

БЕЗУМИЕ!!! СВЯТОТАТСТВО!!! ПО-МО-ГИ-ТЕ-ЕЕЕ!!!! ! ! ! ! ! !

…Мокро…. О, Отец мой Махан, ДА ГДЕЖ ЭТО Я!!!!!!!

Так я и свалилась Сюда, не понятно Куда!…

Список игр
 

НовостиО себе самойСтатьи и думыСтихи и песниГерои и квенты
Фото и работыЛучшие ссылкиЖивой Журнал